четыре часа, когда Альварес сдавал смену, горгон лежал в углу,
  втянув все конечности. Он спал. Что до цвета, то Джорджи был розовее, чем
  когда-либо.
   Когда Альварес снова появился в лаборатории, уже ни у кого не
  оставалось сомнений. Джорджи сидел посреди комнаты, выдвинув фоторецепторы
  и ритмично ими помахивая. Горгон просто лучился розовым светом, как
  розовая жемчужина. Доминик продержал его взаперти еще день, чтобы
  удостовериться окончательно. Джорджи, похоже, слегка потерял вес на
  скудной диете, зато обрел неизменную ярко-розовую окраску. Тюрьма ему явно
  нравилась.
  
  
  
   2
  
   Гус Келли, инструктор по играм, старался хранить бодрый вид, но на
  душе у него скребли кошки. У Келли был один из тяжелейших случаев
  "орбитальной лихорадки" на станции 3107A. Так уж получалось, что один вид
  сине-зеленой планеты - такой близкой и такой недоступной - выводил его из
  себя. Келли был могучим мужчиной, бродягой по натуре. Он жаждал глотка
  свежего воздуха, как пьяница - глотка из заветной бутылки. Он стремился
  ощутить дорогу под ногами, как безнадежно влюбленный стремится коснуться
  своей возлюбленной. Чтобы выбросить из головы несбыточные желания, Гус
  Келли расхаживал по станции все целеустремленнее и разговаривал все
  громче. Малейшее недоразумение вызывало у него вспышку ярости, и Келли
  начинал орать, багровея лицом и выпучивая