я глаза. Иногда у него без видимых
  причин начинали дрожать руки, и Келли глотал успокоительные пилюли. Время
  от времени ему снились кошмары, в которых он куда-то проваливался и падал,
  падал... Келли приставал с этими кошмарами то к преподобной матери Храма
  Хаббарда, то к патеру Конфессии Маркса, и успел уже замучить обоих.
   - Это он и есть? - неодобрительно спросил Келли.
   Он до сих пор ни разу не видел горгона. Семантическая, медицинская и
  ксенологическая лаборатории цепко держались за Джорджи. Доминик легонько
  пнул розовый шар:
   - Проснись, Джорджи.
   Мгновением позже гладкая поверхность шара вспучилась во множестве
  мест. Шишки вытягивались на глазах, и превратились в длинные
  сегментированные отростки. На концах одних отростков образовались
  "ступни", на других - "кисти рук", на третьих - сложные раковины слуховых
  органов или гроздья фоторецепторов. Единственным непарным органом было
  речевое приспособление, которое выглядело, как маленькая фанфара.
   - Привет! - радостно пропищал Джорджи.
   - Он может втянуть их обратно в любой момент? - спросил Келли,
  потирая подбородок.
   - Да. Покажи ему, Джорджи.
   - Хорошо.
   Отростки горгона дрогнули, и быстро втянулись, сегмент за сегментом.
  Через две секунды Джорджи снова представлял собой гладкий розовый шар.
   - Это ставит нас перед проблемой, - сказал Келли. - Понимаете, в чем
  дело? Если его нельзя