комбинезона, как со шкуры
  морского льва. Келли, который бросился было ему на выручку, увидел, что
  Доминик в порядке, и остановился. Оба посмотрели в воду. Между ними, под
  ними и вокруг них носился Джорджи. Он чувствовал себя в воде так
  великолепно, что любая рыба могла ему позавидовать.
   - Плавники, - сказал Доминик, охнул и выпустил из рук перила. - И
  жабры, боже правый!
   На этот раз его падение было не столь эффектным. Тем более, что все и
  так уже были мокрыми.
  
  
   Пожалуй, доктора Уолтера Альвареса вполне можно было назвать
  мизантропом, и не погрешить против истины. Он не любил людей. Он любил
  болезни. Там, внизу, на седьмой планете, когда будет наконец основана
  торговая миссия, наверняка найдутся новые и необыкновенные болезни,
  которые на много лет вперед сделают доктора счастливым, как жаворонок.
  Здесь, на станции, на его долю выпадали лишь тривиальные растяжения
  лодыжек, психосоматические насморки, крапивница и расстройства
  пищеварения. Был еще такой помощник повара Сэмюэлс, который каждую среду
  приходил в лазарет с одним и тем же фурункулом на шее. Всю неделю доктор
  Альварес с ужасом ждал среды. Каждый раз, когда в дверях появлялась
  простодушная физиономия Сэмюэлса, какая-то болезненная пружина в мозгу
  доктора закручивалась еще туже.
   Однажды наступит такой день, когда Сэмюэлс откроет рот, чтобы сказать
  "Привет, док"