ревожило. То, как себя чувствовал горгон,
  было личным делом горгона. Комендант Карвер выполнял свой долг.
  
  
  
   3
  
   Альварес проснулся с чудовищной головной болью и смутным сознанием
  вины. Он находился не у себя в каюте, а на одной из госпитальных коек,
  одетый в предписанную для пациентов инструкцией больничную пижаму (к
  которой можно было пристегнуть шлем и перчатки, мгновенно превратив пижаму
  в скафандр). Он с трудом поднял голову, чтобы посмотреть на часы, висящие
  на дальней стене. Было двадцать три часа. Его смена уже почти закончилась.
  Альварес со стоном выбрался из кровати и посмотрел на карточку с описанием
  болезни, прикрепленную к ее спинке. "Мания. Навязчивые идеи, бред. Лечение
  - успокоительные средства. Врач - Несельрод".
   Навязчивые идеи. Бред. Да, так оно и есть. Вот и сейчас ему казалось,
  будто он вспоминает, как ворвался на кухню и вылил на обалдевшего Сэмюэлса
  большую кастрюлю супа из телячьей головы. Поток обжигающей жидкости,
  аромат специй... Господи боже! Если это было на самом деле... Сэмюэлс! И
  горгон!!!
   Стеная и пошатываясь, Альварес нетвердой трусцой выбежал из палаты.
  Он миновал санитара Манча, который сидел с текстовым экраном на коленях и
  не успел вскочить.
   - Доктор Альварес, стойте! Доктор Несельрод сказал...
   - К черту Несельрода! - рявкнул Альварес, распахивая дверцу
  холодильника. Он отлично помнил,