я так и сделаю, - сказал Сэм и вышел.
   Высокая фигура села снова, двигаясь при этом, как человек; откинулась
  на спинку, как и прежде, с руками на подлокотниках, и замерла. Ладони были
  идеальны по форме, но какие-то странные; что-то неестественное было в
  ногтях. Каштановые, гладко зачесанные волосы над маской - это парик; уши
  были из пластика. Синеску нервным движением натянул свою марлевую маску на
  рот и нос.
   - Я, пожалуй, пойду, - сказал он, вставая.
   - Хорошо. Я хочу еще показать вам машинный зал и секцию научных
  исследований, - согласился Бэбкок. - Джим, я скоро вернусь. Нам нужно
  поговорить.
   - Пожалуйста, - ответила неподвижная фигура.
  
  
   Бэбкок принял душ, но рубашка у нею вновь была мокрой под мышками.
  Тихоходный лифт, зеленый ковер. Холодный, затхлый воздух. Семь лет работы,
  кровь и деньги, пятьсот лучших специалистов. Секции психологическая,
  косметическая, медицинская, иммунологическая, серологическая, научная,
  машинный зал, снабжение, администрация. Стеклянные двери. Квартира Сэма
  пуста; он с женой поехал в город. Ох уж эти психологи. Хорошие, но лучшие
  ли? Трое первых отказались сотрудничать. "Это не обычная ампутация, этому
  человеку ампутировали все".
   Высокая фигура даже не дрогнула. Бэбкок сел напротив серебряной
  маски.
   - Джим, поговорим серьезно.
   - Плохие новости, а?
   - Конечно, плохие. Я оставил его наедине с бутылкой виски.