Поговорю с
  ним перед отъездом, но Бог знает, что он там наговорит в Вашингтоне.
  Слушай, сделай это для меня и сними маску.
   - Пожалуйста. - Рука поднялась, взялась за край маски и стянула ее.
  Под маской скрывалось загорелое лицо с точеными носом и губами, может,
  некрасивое, но нормальное. Довольно приятное лицо. Только зрачки были
  слишком велики и губы не шевелились, когда он говорил. - Могу снять все по
  очереди. Это что-то изменит?
   - Джим, косметическая секция билась над твоим лицом восемь с
  половиной месяцев, а ты заменяешь его маской. Мы спрашивали, что тебе не
  нравится, и были готовы изменить все, что ты захочешь.
   - Я не хочу разговаривать на эту тему.
   - Ты говорил что-то об ограничении фондов. Это была шутка?
   Минута молчания.
   - Я не шутил.
   - В таком случае, Джим, скажи мне, в чем дело. Я должен знать.
  Эксперимент не будет прерван, тебя будут удерживать при жизни, но это и
  все. В списке уже семьсот желающих, из них два сенатора. Допустим,
  кого-нибудь из них завтра вынут из разбитой машины. Тогда будет поздно для
  дискуссии; мы должны знать уже сейчас, позволить ли им умереть или дать
  тело, подобное твоему. Поэтому мы должны поговорить.
   - А если я не скажу правды?
   - Зачем тебе лгать?
   - А зачем обманывают больных раком?
   - Не понимаю, что ты имеешь в виду, Джим.
   - Попробуем по-другому. Я выгляжу как человек?