- Вранье. Приглядись к этому лицу. (Холодное и невозмутимое. За
  искусственными зрачками блеск металла.) Предположим, что мы разрешили все
  прочие проблемы и я мог бы завтра поехать в город. Ты можешь представить
  меня гуляющим по улицам, входящим в бар, едущим в такси?
   - И это все? - Бэбкок глубоко вздохнул. - Конечно, Джим, разница
  есть, но боже ты мой, так бывает со всеми протезированными; людям нужно
  привыкнуть. Возьми, к примеру, эту руку Сэма. Через какое-то время
  забываешь о ней, перестаешь ее замечать.
   - Вранье. Они делают вил, что не замечают, чтобы не обижать калеку.
   Бэбкок опустил взгляд на свои сплетенные ладони.
   - Жалеешь себя? - спросил он.
   - Не говори ерунды, - загремел голос. Высокая фигура распрямилась,
  руки со стиснутыми кулаками медленно поднялись вверх.
   - Я заперт в этом. Сижу в нем уже два года, нахожусь в нем, когда
  засыпаю и когда просыпаюсь.
   Бэбкок смотрел на него снизу.
   - А чего бы ты хотел? Подвижного лица? Дай нам двадцать лет, может,
  даже десять, и мы решим эту проблему.
   - Не в том дело.
   - А в чем?
   - Я хочу, чтобы вы ликвидировали косметический отдел.
   - Но ведь это...
   - Выслушай меня. Первая модель выглядела как портновский манекен, и
  вы работали восемь месяцев, чтобы построить новую. Эта похожа на свежего
  покойника. Ваша цель - как можно более уподобить меня человеку. Постепенно
  совершенствуя