на. - Это...
   Она замолчала, увидев, что Сандерс держит в руке телефонную трубку.
   - Но послушайте... - произнес Сандерс в трубку. - Да, благодарю. - Он повесил трубку.
   - Что ты делаешь?
   - Пытаюсь вытащить нас отсюда, черт подери. Авиалинии закрыты до девяти утра.
   - Ты хочешь сказать, домой?
   - Ты абсолютно права.
   - Но он будет нас преследовать.
   - Пусть попробует.
   - Со мной все в порядке. - Она заметила, что рука со стаканом виски трясется, и засмеялась. - Я буду в полном порядке.
   Сандерс помолчал.
   - Вряд ли они шутят, верно?
   - Это уж точно.
   - Тогда о чем спорить? Не стоит рисковать, если есть хотя бы мельчайший риск, что кто-то действительно собирается выпустить тебе кишки. Трис сказал: мы здесь на отдыхе, у нас медовый месяц, черт подери. Мы приехали сюда не для того, чтобы быть убитыми каким-то маньяком.
   - Но ты тревожишься не за нас обоих, не так ли? Это из-за меня?
   - Да нет...
   - Ты думаешь, что о себе ты и сам можешь позаботиться? - Сандерс молчал, и Гейл продолжила:
   - Не беспокойся обо мне. Мы не можем провести всю отпущенную нам жизнь в постоянном страхе. Кроме того, мы должны остановить Клоше до того, как он завладел этими наркотиками. Он будет использовать их, чтобы разрушать жизни людей, убивать невинных. Ему-то нет до этого дела, ну а мне это небезразлично. Я собираюсь сделать то, что должна была сделать с самого начала: обратиться в правительство. Я должна это сделать.
   - Что ты имеешь в виду? Трис сказал тебе: из этого ничего хорошего не выйдет.
   - Может быть, и нет, но я не могу бросить это просто так. - Ее рука все еще дрожала, но на лице появилось выражение суровой решительности. - Это не тебя они бросили на кровать, не твое тело они разрисовали. Я остаюсь, по крайней мере до тех пор, пока не поговорю с правительством.
   Сандерс