ениями.
   - Нет, конечно.
   - Что вы можете сделать?
   - Я поговорю с директором сегодня вечером. Уверен, что он захочет побеседовать с министром, когда тот вернется.
   - Где он?
   - На Ямайке... на региональной конференции. Но он приедет через несколько дней. Тем временем мы свяжемся с полицией и выясним, что известно им об этом парне Клоше.
   - Полиция? - спросил Сандерс. - Я ведь предупреждал, что у Клоше есть друзья в полиции. Он нам сказал об этом, и я уверен, что это так.
   - Мы сделаем все это очень тихо. Я позвоню вам, как только мне станет что-нибудь известно. - Холл встал. - Я должен поблагодарить вас за то, что вы пришли. Как долго вы здесь еще пробудете?
   - Почему вас это интересует?
   - Потому что, если вы хотите, я был бы счастлив приставить к вам полисмена.
   - Нет, - возразил Сандерс, - Спасибо. С нами и так все будет в порядке.
   Они пожали друг другу руки, и Сандерсы, покинув офис Холла, двинулись вдоль Фронт-стрит. Тротуары были переполнены пешеходами, изучающими витрины магазинчиков Морского ведомства, глазеющими на ирландское полотно, шотландский кашемир и французские духи в витринах Тримингама и рассчитывающими экономическую выгоду в случае покупки свободного от пошлины ликера, который рекламировался в магазинах, торгующих спиртным.
   - Ты думаешь, он поверил нам? - спросила Гейл.
   - Думаю, да, но если мы захотим дождаться, чтобы он действительно что-то сделал, то боюсь, нам придется умереть в весьма преклонном возрасте.
   Впереди Сандерс заметил билетные кассы Пан-Американ. Когда они подошли к двери, он дотронулся до руки Гейл и указал на вывеску. Она остановилась и взглянула на синие буквы длиной в фут "PAN AM", написанные на стекле.
   - Уедем мы или останемся - нам не поздоровится в любом случае, - сказала она. - Не знаю, смогу ли я жить дома под постоянным напряжением: