ированные кедровые доски. Старая испанская карта Бермуд, растрескавшаяся, как пергамент, желтовато-коричневая, висела в раме на стене. Под картой стоял шкафчик красного дерева со стеклянными дверцами, заполненный старинными бутылками, мушкетными ядрами, серебряными монетами и пряжками от башмаков.
   - Туда, пожалуйста, - сказал Трис, указывая на дверь в конце холла. - Отдайте мне эти баллоны. Они пустые или полные?
   - Пустые, - ответила Гейл.
   - Я заполню их от компрессора.
   - У вас есть компрессор? - спросил Сандерс.
   - Конечно. Ведь не могу же я бросаться очертя голову в Гамильтон, когда мне нужен баллон воздуха.
   Дэвид и Гейл прошли в спальню. Она была маленькая, почти всю ее занимали комод и огромная двуспальная кровать. Кровать была площадью не менее семи квадратных футов и, очевидно, ручной работы: кедровые доски, сбитые вместе и натертые маслом, придававшим им глубокий темный цвет.
   - Это его комната, - шепнула Гейл.
   - Похоже на то. Как ты думаешь, что здесь было? Сандерс указал на светлое пятно на стене над кроватью. Картина или фотография висела там еще совсем недавно: белый чистый прямоугольник ярко выделялся на потемневшей стене. Они услышали шаги Триса в холле. Сандерс положил чемоданы на кровать.
   - Мы не можем занять вашу комнату, - сказала Гейл Трису, который остановился в дверях. - Где вы будете спать?
   - Там, - ответил Трис, склонив голову в направлении гостиной. - Я сделал диван, достаточно большой для такого монстра, как я.
   - Но...
   - Будет лучше, если я буду спать там. Я сплю неспокойно, а кроме того, говорят, храплю, как медведь гризли.
   Он повел их в кухню.
   Когда они проходили через гостиную, Гейл решила, что в доме жила женщина, хотя и не смогла бы определить, как давно это было. Именно эта женщина, по-видимому, и обставила дом. Большинство вещей отвечало вкусам