не нашел ли он там чего-нибудь новенького; отныне он знал, что Трис говорит только тогда, когда у него возникает в этом надобность. Поэтому все, что он счел нужным произнести, щелкнув по стеклу барометра, было:
   - Вы оказались правы.
   - Да. Дует весьма сильно. Но здесь хуже, чем внизу. С нами все будет в порядке.
   Сандерс взглянул на часы: половина седьмого.
   - Когда вы хотите выйти?
   - Через полчаса или сорок минут. Если ваша девушка хочет поесть, лучше уже разбудить ее.
   - Хорошо, - Сандерс все же не смог удержаться от любопытства. - Что нового?
   - Ничего особенного, ничего, что привело бы нас к чему-нибудь значительному. Дневники... Боже, если слушать россказни этих матросов, так подумаешь, что на каждом корабле был по крайней мере чертов Форт-Нокс!
   Путешествие вдоль южного берега оказалось нелегким. "Корсар" шлепался о бушующие волны, кренясь и содрогаясь, оставляя за собой пенный шлейф; струи воды захлестывали нос и били в стекла иллюминаторов. Собака, безуспешно пытавшаяся устоять на носу, улеглась в сухом уголке и взвывала всякий раз, когда ее тело ударялось о качающуюся палубу.
   Дэвид и Гейл стояли в кокпите рядом с Трисом, удерживаясь за надстройку.
   - Мы сможем нырять? - усомнился Сандерс.
   - Конечно. Это всего двадцать узлов, но мы встанем на якорь с подветренной стороны рифа и пойдем на дно.
   - Что будет, если якорь не удержится?
   - Тогда "Апельсиновая роща" станет владельцем новехонького кораблекрушения.
   Когда они оказались в створе "Апельсиновой рощи", Трис направил лодку к берегу. Волны обрушивались на риф и разбивались о него на пенистые языки.
   Сандерс ожидал, что, как всегда, Трис аккуратно будет выбирать путь среди рифов. Вместо этого он отходил от рифов в сторону моря на несколько секунд, изучал течения и характер волн, а затем прибавлял скорость и проскакивал