евять или десять дней работы.
   - Да, и этого времени у нас нет.
  
  ***
  
   После ленча Трис вышел из дома и спустился с холма. Гейл стояла у раковины, перемывая посуду. Сандерс подошел к ней сзади, обнял ее за талию и потерся губами о ее шею.
   - У него уйдет не менее двадцати минут на спуск и возвращение, - сказал он. - Мы можем многое успеть за двадцать минут.
   Она прильнула к нему:
   - Ты так думаешь?
   - Пошли.
   Он взял ее за руку и повел в спальню.
   Они ласкали друг друга со спокойной, нежной страстью. Когда все кончилось, Гейл увидела, что глаза Дэвида увлажнились.
   - В чем дело? - спросила Гейл.
   - Ни в чем.
   - Тогда почему ты плачешь?
   - Я не плачу.
   - Хорошо, ты не плачешь. Почему же у тебя мокрые глаза?
   Сандерс начал было отрицать, что у него мокрые глаза, но потом перекатился на спину и сказал:
   - Я думал, как я счастлив... и как бы это было, если бы ты умерла и я знал, что никогда снова не буду держать тебя в объятиях. Я думаю, как же он может жить со всем этим.
   Гейл дотронулась до его губ:
   - Наверное, ты жил бы воспоминаниями.
   Они услышали, как открылась дверь в кухню. Сандерс встал с кровати и натянул плавки.
   На кухне вместе с Трисом стоял Кевин. Его огромный коричневый живот свисал над тесноватыми шортами, закрывая их почти полностью. Из другой одежды на нем была лишь пара пыльных старых коричневых ботинок с загнутыми носами, без шнурков. Взгляд его излучал сильнейшее отвращение ко всему окружающему.
   Трис похлопал Кевина по мясистому плечу и сказал Сандерсу:
   - Он не может дождаться, когда настанет время погрузить весь этот жир в соленую воду. Настоящий морской конек. Когда состоялось твое последнее погружение, Кевин? В пятьдесят пять, так, что ли?
   Кевин проворчал что-то весьма мрачно. Они пошли по тропинке к причалу. Когда Кевин