но у них та же работа займет целый день, затем они уходят пить за свои успехи и болтать на весь остров о том, чем они заняты. Кроме того, у Кевина нет здесь большого выбора работ.
   Сандерс взобрался на лодку и расстегнул молнию на своем водолазном костюме. Его руки и грудь покрывала гусиная кожа.
   - Поднимитесь и примите душ, - сказал Трис. - Мы с Кевином все закончим.
   Сандерс поежился.
   - Да, пойду, пожалуй.
   Трис взял водолазный жакет Сандерса и повесил его на угол крыши дока:
   - Солнце высушит и прогреет его до вечера.
   Прогулка на холм немного согрела Сандерса, но он все еще дрожал, когда подходил к дому. Он налил себе виски и взял стакан с собой в душ.
   Когда Сандерс закончил мыться, он пошел в спальню. Проходя мимо, он заметил, что Трис в кухне. Дэвид тихо, чтобы не будить Гейл, открыл дверь в спальню, натянул брюки и положил в карман бумажник.
   Трис сидел за кухонным столом со стаканом рома справа, пачкой газет слева и золотым распятием прямо перед собой.
   Сандерс плеснул себе еще виски.
   - Сколько вы сказали? Пятьдесят?
   - Да.
   Сандерс вынул из бумажника две десятки и пятерку и положил деньги на стол:
   - Наша доля.
   Трис изучил банкноты и сказал:
   - Все верно. - Он дотронулся пальцем до распятия. - Вы нашли это и еще чертову уйму всего, вот ваша доля.
   - Сколько оно стоит?
   Сандерс не имел ни малейшего представления о цене испанского золота. Одного золота там было, возможно, семь или восемь унций, может быть, на тысячу двести долларов. Камни были крошечными.
   - Ориентировочно? Если мы хотим продать его, если мы сможем его продать, если у нас будет открытый рынок, то ориентировочно - сто тысяч долларов.
   - Господи боже! - Рука Сандерса дрогнула, и он расплескал виски по столу.
   - Не торопитесь их растрачивать, потому что скорее всего вы никогда