щиной в волос между шеей Христа и его плечами и попытался повернуть голову. Она и не пошевелилась.
   - Я не знаю, с чего начать.
   Он отхлебнул глоток виски и не смог подавить зевок.
   - Лучшая вещь, которую вы смогли бы сделать, - сказал Трис, - это свалиться часика на два. Сейчас три тридцать; мы должны отплыть в шесть. Даже раньше, если бриз не ослабеет.
   - Вы правы.
   Сандерс допил свой стакан и пошел в спальню.
   Гейл лежала, свернувшись комочком, как ребенок, на своей стороне кровати, похрапывая через заложенные пазухи.
   Сандерс перешагнул через сброшенные брюки и тихонько пробрался в постель. Он раздумывал, не положить ли ладонь на нос Гейл, чтобы заставить ее переменить положение и, возможно, прекратить тем самым ее храп хотя бы ненадолго, чтобы он успел уснуть. Но ведь он мог и разбудить ее при этом.
   Следующее, что он осознал, был Трис, он стучал по его плечу и говорил:
   - Пора снова промокнуть.
  
  ***
  
   Ветер переменился на западный и ослаб до состояния приятного бриза, и, медленно проплывая вдоль южного берега в свете заходящего солнца, они могли легко различить линии рифов. Трис передал Сандерсу руль и велел просто держать постоянный курс. Сам он спустился вниз, порылся в нескольких коробках и возвратился с тонкой резиновой кухонной перчаткой и несколькими эластичными лентами.
   - Нельзя держать больную руку в этой перчатке, - сказал Сандерс.
   - Верно.
   Трис положил перчатку на бортовой выступ, вынул нож из висевших на стене ножен и отрезал все пальцы перчатки. Он протянул перчатку Гейл, и она держала ее на весу, пока он осторожно засовывал в нее свои пораненные пальцы. Стянув запястье эластичной лентой, он закрепил таким образом перчатку, а затем надел верх водолазного костюма и наконец резиновую перчатку ныряльщика.
   - Вы собираетесь нырять? - спросила Гейл.
   - А как ваша