сить, - сказал Трис, придвигая стул на то место на полу, где было утоплено кольцо. - Нам предстоит длинный день.
  
  ***
  
   Они добрались до рифов к одиннадцати часам утра. Был ясный, спокойный день; бризу, дувшему с берега, едва хватало сил, чтобы удерживать лодку у скал. Они видели человек двадцать - тридцать, парами и по трое, отдыхающих на пляже "Апельсиновой рощи", и мать, играющую с ребенком на мелководье.
   Пока Трис устанавливал якорь, Сандерс разыскал бинокль и стал смотреть туда, где обнаружил тело Коффина.
   - Они там все расчистили, видны даже следы граблей.
   - Да. Не хотят оставлять ничего, что может испортить настроение туристам. Сотня в день не обязательно должна включать зрелище трупа на пляже.
   Гейл почувствовала глубокую грусть и горечь, услышав это скупое, как простая констатация факта, упоминание о гибели Коффина. Она хотела было что-то сказать, но Трис, понимая ее настроение, перебил:
   - Человек умирает, девочка; его больше нет, по крайней мере здесь, внизу. Уважение и прочая суета не имеют для мертвых никакого значения; все это только облегчает существование живым. Но я знаю абсолютно твердо: говорить хорошо или плохо о чем-то, чего уже не существует, - это пустая трата времени. Не могу себе представить Святого Петра, сидящего наверху и вопрошающего: "Эй, Адам, есть там внизу люди, сплетничающие о тебе. Что же ты там натворил, чем заслужил такое к себе отношение?"
   Гейл не ответила. Помолчав минуту, она сказала:
   - Я могу сегодня нырять.
   - Нет, оставайтесь здесь. Работа, конечно, немного замедлится. Если бы мы ныряли все вместе, выиграли бы еще один мешок или два. Но я хочу, чтобы кто-то оставался в лодке, особенно сегодня.
   - Почему?
   - Потому что, я думаю, сегодня нас могут ожидать какие-нибудь волнения. - Трис проверил ружье. - Только будьте уверены, что знаете, как пользоваться