разной ерундой, и вот уже перед вами настоящий маньяк. Верит, что служит какому-то сумасшедшему богу, и когда просыпается утром, ему кажется, что он в Валгалле или другом подобном месте. Если люди Клоше найдут то, что осталось от парня, свисающего с носовой веревки, они дважды подумают, прежде чем снова отважиться на такой фокус.
   Силуэт второй лодки четко вырисовывался в лунном свете. Голова трупа подпрыгивала на волнах, дергаясь на веревке, затем снова исчезала под водой.
   Гейл не выдержала, отвернулась и произнесла:
   - Боже мой!
   - Не тратьте на него свое сострадание, - сказал Трис, - он абсолютно ничего не чувствует.
   Вдруг раздался глухой удар о подветренную часть корпуса "Корсара", за ним последовало ворчание и новый удар.
   - Что такое? - спросил Сандерс, обеспокоенный, что каким-то образом их атакует оставшаяся часть ныряльщиков Клоше. Он поглядел через борт и увидел белую пену, кипящую возле борта лодки.
   Трис посветил фонарем на воду, затем быстро выключил его и сказал:
   - В следующий раз они съедят лодку.
   Он пошел вперед.
   Сандерс почувствовал, что к горлу подступает тошнота. За те несколько секунд, пока горел свет, в его мозгу отпечаталась кошмарная картина. То, что ударялось о борт, оказалось телом, но не того человека, который был привязан к носу второй лодки, а того, которого убил Трис, не дав ему дышать. А то, что толкало тело к борту лодки, оказалось широкой, плоской головой акулы. Голова эта была такого размера, что в нее мог войти человек целиком. На ее носу раздувались огромные ноздри, челюсти щелкали; толчками хвоста она продвигалась вперед, загоняя все больше и больше резины и человеческой плоти себе в пасть. Глаза ее напоминали спящее зло, две трети глаза покрывала белая пленка. Пока Сандерс наблюдал это чудовищное зрелище, голова свирепо моталась из стороны в сторону, и двухфутовый