еясь сквозь пелену угасающего сознания, что он сможет убедить атакующего в том, что уже умер. Но когда человек почувствовал, как ослабло сопротивление его мышц, он только увеличил силу захвата своего пленника.
   Затем, так же неожиданно, как этот вес упал на него, он его оставил. Сандерс был свободен. Он сделал болезненный, стонущий вздох и услышал, как Трис прошептал с неожиданной для него горечью и грубой яростью единственное слово:
   - Кевин!
   Сандерс приподнялся на локте и оглянулся. Кевин лежал на спине, Трис нажимал коленом ему на грудь, оттягивая его волосы таким образом, что голова его вздернулась под необычным углом. Свободной рукой Трис держал нож у шеи Кевина. Ноги Кевина задергались, а потом упали в грязь.
   - Ты сказал ему! - прошептал Трис. - Почему? Кевин не отвечал.
   - Почему? За деньги? - Голос Триса утратил гнев, он был полон печалью предательства. - Из-за денег?
   Кевин по-прежнему молчал.
   В отраженном от воды лунном свете Сандерс видел их глаза: плоские и невыразительные Кевина, глядевшие на Триса с полным смирением, и сверкающие, яростные, неверящие глаза Триса.
   - Ах ты, жалкий подонок, - сказал Трис и, когда последнее слово, сказанное шепотом, растаяло в тишине, он ударил концом ножа в горло Кевина и быстро провел острием линию наискосок шеи. Образовалась черная линия крови, пены из пузырьков, и послышался влажный, булькающий звук. Трис поправил положение его головы и закрыл ему глаза.
   Пучок лучей света пересек пространство между ними и входом в пещеру, и Сандерс услышал, как голос Клоше позвал:
   - Кевин? Сандерс прошептал:
   - Трис?
   Трис не ответил.
   - Трис!
   Свет придвинулся ближе, и Сандерс понял, что через несколько секунд спина Триса будет освещена.
   Он встал на колени и толкнул Триса, ударив его плечом и повалив на землю. Свет прошел над ними, остановился