его стула. - Это просто медицинский сосуд.
   - В нем действительно нет ничего любопытного, - ответил Таппер, - но не для людей, которые интересуются тонким стеклом. Парень по имени Рейнхардт работал по стеклу в Норфолке в середине сороковых годов. Его изделия довольно редко попадают на рынок. Они стоят немного в открытой продаже, но в нашем маленьком кружке завладеть стеклом работы Рейнхардта - настоящая удача.
   Гейл нашла капсулу и протянула Тапперу. Он поднес ее к свету.
   - Прекрасная вещь, - сказал он, - не выдающаяся, но очень хороша.
   - Это ампула, - сказал Сандерс, - таких везде сколько угодно.
   - Верно, но вот здесь крошечный пузырек на одном конце. Так расписывался Рейнхардт.
   - А что в ней находится? - спросила Гейл.
   - Не имею понятия. Могло быть все что угодно. И меня это абсолютно не интересует.
   Гейл улыбнулась:
   - Для человека, которого не интересует, что у нее внутри, вы изучаете ее весьма тщательно.
   - Я исследую сосуд, а не его содержимое. Жидкость имеет желтый цвет, но меня это не удивляет. Стекла Рейнхардта часто придавали свой цвет жидкостям. - Таппер вернул Гейл ампулу. - Очень хороша. Я готов предложить вам за нее двадцать долларов.
   - Двадцать долларов! - сказал Сандерс. - Но это...
   - Я знаю. Это кажется большой суммой. Но, как я уже сказал, в нашем маленьком коллекционном бизнесе существует довольно сильная конкуренция. Я был бы чрезвычайно рад стать первым, кто приобрел стекло работы Рейнхардта. Честно говоря, эта вещь стоит не более десяти долларов, но, предлагая вам двадцать, я знаю, что большинство других не смогут заплатить вам так много. Кто-нибудь вроде вашего знакомого Слэйка вряд ли сумеет выложить за нее более десяти долларов. Я предлагаю вам сделку, заранее превышающую возможные ставки, если можно так выразиться.
   - Вы не станете возражать, если мы извлечем