мнаты, напротив телевизора выпуска пятидесятых годов, стоял один-единственный мягкий стул. Слева - раковина, нагревательная плитка, холодильник, шкаф и карточный столик, вокруг которого стояли два стула и две табуретки.
   - Садитесь, - сказал Коффин. Он открыл шкаф и показал на ряд бутылок. - Хотите подзарядиться? Сам я сейчас воздерживаюсь. Старые кишки не могут вынести остроту ягод можжевельника.
   Смущенный, Сандерс взглянул на Триса и увидел, что тот улыбается Коффину.
   - Я бы выпил чуточку рома, - сказал Трис. - Давно ли ты воздерживаешься?
   - Уже приличный срок, - сказал Коффин. - Это не трудно, если умеешь дисциплинировать себя. - Он поглядел на Сандерса. - Для вас?
   - Джин с тоником было бы прекрасно, - ответил Сандерс.
   Гейл кивнула:
   - То же самое. Спасибо.
   - Сию секунду.
   Коффин взял из шкафчика четыре стакана, наполнил два из них бомбейским джином, без льда и без тоника, и передал их Дэвиду и Гейл. Два других стакана он наполнил темным барбадосским ромом. Передав один Трису, он как следует отхлебнул из другого и сел.
   - Ты же воздерживаешься, - сказал Трис.
   - Так оно и есть. Ни капли джина уже несколько месяцев во рту не было. Ром - это не питье, это средство для выживания. Без него твоя кровь не может циркулировать правильно. Это - факт.
   Сандерс глотнул теплого джина и с трудом подавил гримасу, когда крепкая жидкость обожгла ему глотку.
   - Итак. Скажите старику, что привело вас сюда. - Коффин засмеялся. - Или просто это день, выделенный вами для посещения больных и престарелых?
   Трис сунул руку в карман и, не говоря ни слова, положил на стол обе ампулы.
   Коффин не дотронулся до ампул, он просто безмолвно уставился на них. Через несколько мгновений взглянул сперва на Триса, затем на Сандерсов. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но что-то изменилось во взгляде: