о смущала собственная радость от того, что Гейл не было с ними. Это было нечто особенное, нечто принадлежащее только ему. Он укорял себя: не будь великовозрастным идиотом. Ведь они не взяли с собой Гейл из-за возможной опасности, причина только в этом.
   Он рассматривал возможный риск и, как обычно, ощущал в себе смешение противоположностей: нервничает, но радостно возбужден, боится неизвестного, но стремится встретиться с ним и участвовать в делах, с которыми раньше не доводилось сталкиваться. Глядя на темную гладь воды, он дрожал, предвкушая неизведанное, и волоски на его руках поднимались дыбом.
   Еще несколько минут они плыли на юго-восток.
   - Посмотрите вперед и вверх, - сказал Трис, указывая рукой направление. - Это "Апельсиновая роща". Ее можно определить по огням: четыре в один ряд близко друг к другу - обеденный зал. Затем темное пятно - кухня, затем длинная узкая полоса - окно в баре.
   - Что вы делаете в туманные ночи?
   - Остаюсь дома.
   Трис шел с уменьшенной на четверть скоростью, пока они не миновали полностью огни "Апельсиновой рощи". Затем он развернулся к берегу и замедлил ход лодки почти до холостого, вглядываясь через окно кабины в поверхность воды впереди.
   - Не помешал бы небольшой ветерок, - сказал он, - а также немного облаков для прикрытия. В таком ярком лунном свете мы будем торчать, как вишенка в кремовое торте.
   - Насколько вы можете приблизиться?
   - Три фута. Мы не должны задеть дно более двух или трех раз.
   - Я не заслоню вам обзор, если пойду вперед?
   - Нет. Сигнализируйте, если заметите кого-нибудь кто захочет нас подрезать.
   Сандерс прошел на нос. Собака по-прежнему загораживала путь к кабине на носу, и Сандерс оттолкнул ее вбок, чтобы пройти. Нос лодки разрезал воду с шумом, похожим на звук "ш-ш-ш", который с того места, где стоял Сандерс, был похож на звук двигателя.