ом в "калаше", в
  совершенно пустом "лифчике". Хоть бы одни патрон там завалялся, "лифчик"
  ветром, как флаг, развевает... Богатырь, одним словом.
   - Ну и?
   - А, обошлось. Тишина стояла полнейшая. Никаких ваххабитов, одни мирные
  гражданы... Пьяную чеченку видели. Ну, не так чтобы пьяную, однако
  определенно поддавшую.
   - Это интересно. Потрескивает менталитет в свете бурных изменений...
   - Ага. Да уж. Феде Слепцову вон плохо. Мается мужик. Затыкали.
   - А что?
   - Да ему выпало плотно опекать подследственную. Она вам не кто-нибудь, а
  целый капитан шариатской безопасности. Лет тридцать, смазливая, зараза,
  спасу нет. Ну, что такое плотная опека, сами понимаете: за ней и в бане надо
  приглядывать, чтобы, боже упаси, мылом не зарезалась. Вот Федя и
  приглядывает, маясь. Она сначала по-женски и по-мусульмански стеснялась, а
  потом приборзела, издевается над бедным Федей, как в голову взбредет, то
  спинку просит потереть, то позы принимает. Тяжело Феде, стал Федя мишенью
  для пошлых армейских шуток...
   - Да уж, я думаю... - с чувством хохотнул кто-то.
   - А вы сюда какими судьбами?
   - А мы, похоже, с вами, - сказал Токарев с типично восточным фатализмом.
  - Куда вы, туда и мы.
   - Хорошо сказано. Мы сами-то не знаем пока, куда...
   - Насчет завтра могу сказать совершенно точно - в Грозный. Касаемо
  подробностей, узнаете в вагоне, там Человек-Гора, час назад подъехал. Вас,
  между прочим, жаждет видеть.
   Шестеро встрепенулись,