улись, подтянулись, придавая себе трезвую деловитость,
  потом гуськом потянулись в вагон, где уже начинали тщательно завешивать окна
  одеялами согласно строгим правилам ночной маскировки.
   Почти в самом конце вагона разместился Человек-Гора - полковник Степа
  Шагин, бывший погранец, носивший свое прозвище вполне заслуженно: когда
  природа его лепила, извела на Степу примерно столько же материала, сколько
  на двух Шварценеггеров. Огромный был человечище - и, между прочим, умнейший.
  Именно он не так давно кропотливейше спланировал операцию по захвату
  Титаника, то бишь Салмана Радуева с его знаменитой титановой заплаткой в
  башке. И все прошло столь ювелирно, что как нельзя лучше напоминало басню
  Крылова. Крестьянин охнуть не успел, как на него медведь насел... Ни единого
  выстрела, ни единой царапины. Немногочисленную охрану упаковали молниеносно
  и качественно, а сам малость обкуренный Титаник только в летящем на Москву
  самолете начал соображать, что вокруг происходит нечто качественно новое...
   Поскольку на вагонном столике меж полковником и майором Владом
  красовались две пустые стопочки и вскрытая банка шпрот, даже менее
  наблюдательный глаз мог бы определить, что начальство тоже чуточку приняло с
  дороги. Правда, при комплекции Шагина обычные человеческие дозы на него
  абсолютно не действовали - ох, не того матерого человечища Алексей Максимыч
  Горький сравнивал с глыбою...
   Полковник присмотрелся:
   - Состояние приемлемое...
   -