олнии. За его
  спиной маячили еще несколько, имевшие классический облик вышколенной свиты.
   Будим энергично встал. Майор Влад последовал его примеру - генерал был
  хотя и чужой, но тем не менее генерал.
   - Так, - веско изрек столичный гость, зорко оглядев стол, на котором
  ничего не было, кроме чайника, сахарницы и двух стаканов. - Бутылку успели
  спрятать?
   Оба офицера благоразумно промолчали, не став докладывать, что никакой
  бутылки не было вовсе.
   - Успели, говорю, спрятать? Сколько выпили, товарищ полковник?
   - Всего-то пол-литра, - доложил Будим с честным, открытым взором.
   - Вот это правильно. Хвалю за честность, - уже несколько благосклоннее
  произнес столичный генерал. - Терпеть не могу, когда мои офицеры мне врут.
  Правду нужно говорить. Всегда. И больше чтобы - ни-ни. Обстановка сложная...
   Он внушительно воздел палец, развернулся и покинул комнату.
   - Вот так и живем, - сказал Будим без выражения.
   - Все правильно, - согласился майор. - Начнешь начальству правду
  доказывать
   - семь потов сойдет и все равно не поверит... Так я возьму "уазик"?
   - Говорю же. Иди, найди Шабловского. А я отправляюсь сопутствовать...
  Перегрузившись в "уазик", что много времени не заняло, выехали за ворота,
  покатили к месту работы, иногда теряя время на неизбежные объяснения со
  стражами на блокпостах. Проехали под мостом, где когда-то подорвалась машина
  генерала Романова - там до сих пор зияла обширная воронка, - прибавили
  скорость.