ию, рассчитали верно: нынче в "ящике" мельтешит столько
  полуголых девочек, обходящихся вовсе без фамилий, одними кличками, что
  запомнить всех решительно невозможно. Даже столичный житель наверняка
  запутается во всех этих Белках-Стрелках, Констанциях и прочих Луизах.
  Молодая еще звездочка, недораскрученная, черт их всех перечтет... Идеальное
  прикрытие. Правда, Костя, чье предложение насчет "Изабеллы" в конце концов и
  решено было принять, потом признался втихомолку, что рабочий псевдоним
  лейтенанту Кате он выдумал, имея в виду в первую очередь известный в
  советские времена сорт вина. А впрочем, какая разница?
   Когда они вышли, неподалеку от "уазика" кучковалось несколько местных
  пацанчиков - в других, более мирных краях дети детьми, а здесь этакие детки,
  случалось, и автомат в ход пускали, и боевыми гранатами швырялись... Один,
  стервец, довольно громко принялся считать, тыча пальцем в военных:
   - Десять тысяч долларов, еще десять, еще... А эта - все, пожалуй,
  пятьдесят, выкупят, никуда не денутся...
   Шутило молодое поколение. Специфически. Определенно сожалея, что не в
  силах пока что шутку сделать былью. Чтобы поддержать непринужденное веселье,
  Курловский, встав неподалеку от них, принялся демонстративно тыкать пальцем,
  громко комментируя:
   - Одно... два... три... четыре...
   - Ты что считаешь? - поинтересовался юнец.
   - Уши ваши считаю, - с открытой, обаятельной улыбкой признался
  Курловский. - Пять... шесть...