головой вперед втолкнул в комнату
  скрюченную в три погибели фигуру, предусмотрительно держа у ее виска
  пистолет и шепотом увещевая:
   - Пискнешь, сука, - прикончу...
   Заранее нарезанная на соответствующие куски веревка была разложена по
  карманам. Обоих пленных быстренько связали и хозяйственно положили под
  стену, в уголок, чтобы не мешали перемещениям Повесили на место
  импровизированные занавески. Тогда только Костя достал рацию, нажал кнопку и
  кратко сообщил:
   - Четыре. Четыре.
   - Ноль. Ноль, - обрадованно откликнулась рация голосом майора Влада.
   На этом радиопереговоры и свернули - а о чем, собственно, рассусоливать?
  Они доложили, что все в порядке, а командир ответил, что понял. Какие тут, к
  черту, долгие дискуссии?
   Включив фонарик и держа его так, чтобы луч не поднимался выше
  подоконника, Курловский осветил пленников, чтобы определить, кто из них
  Исмаил. Запихнул более молодому в рот найденную здесь же, на полу, тряпку,
  присел на корточки рядом с "народным целителем" и шепнул ему на ухо:
   - Говорить будем?
   - С-с-с... - только и прошипел тот, очевидно, собираясь изречь какое-то
  нехорошее слово, начинавшееся с этой именно буквы.
   Курловский встряхнул лежащего, тот клацнул зубами и ничего больше не
  сказал. Капитан ласково зашептал ему на ухо:
   - Слушай, целитель, ты человек пожилой, а значит, давно живешь, привык
  жить... Не будешь говорить, зарежу к чертовой матери. - И, подкрепляя
  угрозу,