ше
  думает, что его ведут от самого Дербента...
   - Только ты, экстрасенс вшивый, заигрался, - продолжал он неумолимо,
  поглаживая шею Исмаила кончиком клинка с ловкостью опытного брадобрея. -
  Совсем забыл, что тут война, никто тебе не станет бегать за адвокатом, и
  прокурорского надзора в окрестностях вовсе нету. Будешь молчать - размахну,
  к чертям, глотку, мне молодой все расскажет, он еще пожить не успел...
   - Он не расскажет, - заторопился Исмаил. - Это - "черный балахон", от
  него толку не добьешься ..
   Его связанный сосед активно заворочался, издав невнятное шипенье,
  попытался пнуть собрата по несчастью, но Сергей вовремя откатил буяна в
  сторону, придавил глотку подошвой и тихонько, но внятно посоветовал:
   - Тихо лежи, отдыхай, паскуда... "Ага, - подумал Курловский. -
  "Балахончик", значит. Видывали мы их, отморозков..."
   Пару раз он с ними сталкивался - юные смертнички, которым по лютому
  фанатизму, проистекавшему от общей неразвитости, терять было абсолютно
  нечего. Видывал, как эти орелики, в черном с ног до головы, в глухих
  капюшонах, шли в полный рост посреди улицы и поливали свинцом во все
  стороны. Необстрелянные солдатики, был такой грех, от них поначалу бегали,
  но потом сообразили, что "балахоны", хоть и глубоко отмороженные, однако все
  же не бессмертные. И ничего, наладилось толковое огневое противодействие,
  еще ни один фанатик не научился пули ртом ловить...
   - Ну, так... - задумчиво произнес