начальство
  вдобавок над душой стоит... Давай живее, пока они там изволят
  осматриваться...
   Хромой быстренько достал из-под прилавка пластиковый стаканчик и даже
  подсунул распечатанную шоколадку, так и ловя момент, когда можно будет с
  безразличным видом попытаться хоть что-то выведать.
   С незаурядным актерским талантом Курловский слегка трясущимися пальцами
  сорвал жестяную крышечку, набулькал себе полный стаканчик, зажмурился и
  блаженно выцедил. Откусил кончик шоколадки, постоял с закрытыми глазами,
  выдохнул:
   - Хар-рашо пошла...
   И широко улыбнулся. Дураку было ясно, что русский служивый человек
  моментально перешел в состояние распохмеленной томности. А дураком хромой
  наверняка не был. И, улучив момент, вроде бы равнодушным тоном
  поинтересовался:
   - Неприятности, командир?
   - А! - махнул Курловский рукой, с той же непринужденностью сгребая с
  прилавка пачку деревенского "Мальборо". - Я у тебя и табачку заодно, в
  долг... Да так... Видел красавца? Гэбэшники второй день чего-то суетятся, а
  нам лишняя нервотрепка. Главное, непонятно ничего, да наше дело маленькое...
  Стой, мент, где поставили, улыбку изображай... А ведь никакое он мне не
  начальство...
   Хромой предупредительно заметил:
   - Я сам в армии служил, понимаю...
   - Да что ты понимаешь, частный капитал? - безнадежно махнул рукой
  Курловский, нацеживая себе по второму. - Очень мне надо за ними ходить, как
  дураку, в спектакле ихнем