вшееся привиделось в
  кошмаре, - но все равно, чем меньше народу запомнит хоть какие-то детали,
  тем лучше...
   Оказавшийся ближе всех Курловский подобрал какую-то вонявшую соляркой
  дерюгу и быстренько прикрыл ею верхнюю часть туловища бывшего десантника,
  столь неожиданно завершившего запутанную жизненную стежку. "Добрый
  камуфляжик пропал", - мелькнуло у него в голове.
   А потом он с величайшей досадой подумал, что Скляр, сволочь такая,
  ухитрился, с точки зрения понимающего человека, соскочить предельно красиво.
  Это было неправильно, но ничего тут не поделаешь. Великолепная поганцу
  выпала смерть - не в пенсионной дряхлости на койке санатория, не в плену под
  ножом привыкшего ко всему на свете бородача, не на тюремных нарах. "Ах ты,
  боже мой, какая смерть, себе бы такую, - думал капитан Курловский, - бежишь
  с оружием в руке, исполненный бешеных надежд, что все обойдется, уцелеешь,
  выживешь, вырвешься, еще поживешь, одержишь верх и выиграешь, азарт и
  надежда кипят в крови, вытеснив все остальные эмоции и чувства, тут ударяет
  что-то, вовсе даже не больно, - и вс„ гаснет, или как там оно происходит..."
   Он даже головой покрутил от досады: не по чину смерть, ах, как красиво
  ушел, выблядок...
   ...С утра над Ханкалой наблюдалась небывалая активность вертолетов,
  "крокодилы" выписывали загадочные круги, то улетали куда-то, то прилетали,
  носились вдоль железной дороги, садились, поднимая тучи пыли.
   С минуты на минуту ожидался Путин