туцию, в точности как вы
  давеча, требуют освободить верного сподвижника героических борцов за
  свободу...
   - Ну так и освобождайте, - сказал Костя. Он готов был поклясться, что
  разукрашенный полицай появился в кабинете отнюдь не просто так, не по
  собственному побуждению, - аккурат секунды за три-четыре до его явления на
  сцене правая рука полковника, полускрытая столешницей, сделала едва заметное
  движение. Будто кнопку под столом нажимала. Вообще-то, бездарный по замыслу
  и исполнению спектакль: уж настоящий питерский бандюк вел бы себя еще
  нахальнее с каким-то чухонским мусором, на что же полковник, собственно
  говоря, рассчитывал?
   Полковник снизошел до нормального человеческого тона, он даже встал:
   - Господин Тулупов, приношу свои извинения по поводу этого неприятного
  инцидента. Недоразумение было вызвано недостаточно проверенной оперативной
  информацией, поступившей из ненадежного, как выяснилось, источника.
   - Говоря по-простому, настучала на меня какая-то паскуда?
   - Возможно, вы несколько вульгаризируете ситуацию, но в общем и целом...
  - Полковник казенно улыбнулся: - Еще раз приношу вам извинения, вы,
  разумеется, вправе подать жалобу в соответствии с существующими...
   - Да ладно, перетопчемся, - махнул рукой Костя, непринужденно кладя себе
  в карман полковничьи сигареты - так, из мелкой вредности.
   Полковник проводил свой табачок печальным взглядом, но ничего не сказал,
  сопутствуя до двери. Они спустились вниз,