дходящем для нее,
  родимой, - но не в самом лучшем месте на трассе прохода каравана, отнюдь.
  Те, кто шел с караваном, тоже воевали не первый день и не первый год, могли
  с полувзгляда оценить окружающий ландшафт на предмет возможной засады и
  здешние стежки знали прекрасно. Так что выбранное место было неплохим, но
  намеренно - не самым лучшим. Одним из многих на трассе.
   Засада была - но ее, конечно, как бы и не было. Даже весьма искушенный
  наблюдатель мог бы поклясться, что видит перед собой лишь узкую долину,
  стиснутую пологими склонами, кучки старых деревьев там и сям, петлистый
  ручеек - словом, одну неодушевленную природу. Все одушевленные объекты
  замаскировались умело и надежно, став частью природы. До поры до времени.
  Природа не протестовала ввиду неодушевленности, равнодушно позволив в ней
  раствориться.
   Они умели ждать. Отлично умели. А об эмоциях и мыслях, от напряженного
  безделья прочно прописавшихся в голове во время самого пакостного на свете
  занятия - ожидания, распространяться не имеет смысла, поскольку данные
  мыслиэмоции однообразны, примитивны и не интересны никому на свете...
   А потом на далеком склоне трижды мигнул сильный огонек направленного в
  сторону засады красною фонарика, и в жизнь пришла определенность, и
  замаячила впереди ясная и конкретная цель...
   Караван поравнялся с наблюдательным постом километрах в полутора отсюда,
  где дежурили Курловский и Виталик со своей германской снайперкой.
   Чуть