де тот же усатый хмырь в
  сержантском чине вывалил на стол все отобранное. Из принципа Костя так
  педантично осматривал свои немудреные вещички, заводя глаза к потолку и
  шевеля губами, словно прикидывая откровенно, чего же не хватает, что сержант
  не выдержал, поторопился заверить:
   - У нас нишефо не пропадает.
   - Ну, поверим, поверим... - задумчиво сказал Костя, особенно тщательно
  пряча в карман конвертик с орденом.
   Сделал ручкой полковнику и браво направился к выходу, нарочно задев
  плечом спешившего куда-то полицая - и довольно чувствительно, так что тот
  охнул за спиной, прошипел:
   - Са куррат... Руса шорта...
   Остановившись и обернувшись, Костя произнес самым светским тоном:
   - Ах, простите, кажется, я был несколько неуклюж...
   Запаренно покосившись на него, полицай безнадежно махнул рукой и побежал
  дальше, а Костя, посвистывая, спустился по ступенькам.
   Там его дожидался форменный комитет по встрече: белый БМВ Скляра, черный
  "ровер" Каюма. Скляр со своим бесстрастным вислоусым водителем (явно
  стремившемся подражать в этом плане Тарасу Бульбе), Каюм с Серегой и еще
  какаято неизвестная, но весьма симпатичная блондиночка в тесных джинсиках и
  синей майке с огромными алыми буквами: "GEROICAS CHECENAS WOLIS" (что, как
  нетрудно догадаться, означало "Свободу героической Чечне!"). На чеченку она
  походила примерно так же, как Костя - на дирижера симфонического оркестра.
  "Еще одна активистка, - вяло констатировал он, - боксерша по