х ее камуфляжа.
   На сухую землю сыпалась всякая дребедень - косметические карандаши,
  зажигалка, мятые долларчики, носовой платок... Вытянув двумя пальцами
  потрепанную записную книжечку в темном кожаном переплете, Сергей ее привычно
  пролистнул - сталкивался уже с такими гроссбухами.
   - Ну да, Гера, - сказал он скучным голосом. - Стандартный списочек боевых
  побед. Седьмое марта, последняя запись, "двое"... А ведь это, пожалуй,
  колонна тюменцев, а? Шагин говорил, у них как раз двое "двухсотых" именно от
  снайпера... Ну, и далее, то есть - ранее. Лизавета-Лизавета, я люблю тебя за
  это, и за это, и за то, что ты пропила пальто... Девушка вскрикнула:
   - Ребята, ну вы поймите...
   - Заткнись, проблядь, - устало поморщился Сергей.
   Ни капли тут не было непонятного. Наоборот, все понятно до донышка: жизнь
  тяжелая, работать не хотца, денежек не хватает то ли на свадьбу, то ли
  попросту на красивую жизнь, а здесь за каждую мишень платят зелененькими, в
  зависимости от званий... Все понятно, незамысловато и противно до тошноты.
   - Она Булгака положила, - сказал Краб внешне равнодушным голосом. - Груз
  "двести" теперь Булгак.
   - Ну да? - переспросил Сергей тем же мертвым голосом, лишенным эмоций и
  чувств.-Что ж она так, стерва?
   - Мальчики, я...
   Краб врезал ей по смазливой мордашке даже не зло - словно отмахнулся от
  надоедливой мухи. Она охнула, замолчала, прижала ладонь к ушибленной скуле,
  смаргивая слезы, пытаясь найти некие слова, после которых