но сказал Сергей. - Только что убили нашего
  товарища, солдаты возбуждены и злы... Дипломатического конфликта из-за вас
  не будет, не ждите.
   - Да что вы с ним церемонитесь? - возмущенно вопросил Краб, звонко щелкая
  затвором автомата у самого уха варяжского гостя. - Виски с содовой ему еще
  предложите... Ребята, времени у нас мало, скоро прилетят вертолеты...
   - Вот именно, - кивнул Сергей. - Пора кончать со светскими беседами... Э,
  нет! - отстранил он Курловского. - Труп со следами ножевых ранений - это уже
  подозрительно. Могут возникнуть вопросы. Отведите его в сторонку и дайте по
  нему из автомата, только издалека, чтобы следов на одежде не осталось. Вот
  тогда все будет в порядке - бежал человек в камуфляже, вылитый боевик, по
  нему стрельнули сгоряча, кто ж знал, что он свободную прессу тут
  представляет... Ну, живее, живее!
   Подхватив Нидерхольма, Костя с Крабом потащили его в сторону, к голым
  деревьям. Господин иностранец упирался и орал, ему слегка приложили по шее,
  пнули пару раз под пятую точку...
   Вряд ли этот тип читал бессмертный роман Богомолова с полным и
  профессиональным описанием "экстренного потрошения". Но даже если и читал
  каким-то чудом, у него сейчас, ручаться можно, вылетела из головы любая
  беллетристика. Смертушка была совсем рядом, обдавая ледяным дыханием, и не
  умилостивить ее ни воплями, ни барахтаньем...
   Сергей затянулся сигареткой, глубоко, жадно, не отрывая глаз от возни у
  поваленного дерева. В сердце