ики Скляра
  располовинили бензопилой в Абхазии, до прочих трупов, оставленных
  экс-капитаном с той самой обстоятельной мастеровитостью? Женская душа -
  потемки...
   - Ну? - спокойно сказал Скляр.
   - Баранки гну. Ты во что меня втравил?
   - Я? - Скляр невозмутимо поднял бровь.
   - А кто же еще? Эти тихари меня подловили аккурат на выходе из ювелирки.
  Куда я, между прочим, по твоей просьбе ходил. Сделал одолжение, надо же...
   - Брось. Обошлось же.
   - Обошлось? - Костя подпустил в голос блатной истерики. - А ты знаешь,
  что их чухонский полковник мне лепил? И питерскую братву припомнил, и
  погоняло настоящее назвал, и много чего еще... Не люблю я такие
  совпадения...
   - Пакет при тебе? - так же спокойно спросил Скляр.
   - Нет, пропил! - огрызнулся Костя, сунул руку в карман и на ощупь
  высвободил орден из мятой бумаги. Так и подал, без пакетика. - Держи свою
  цацку...
   - Тебе кто разрешал разворачивать? - тихо, недобро спросил Скляр тоном,
  совершенно не годившимся в разговоре с бравым питерским братком.
   - А я и не разворачивал. Нужны мне твои побрякушки... Это тот старый
  ежик, ювелир, совал мне под нос и хвастался, как он все чисто сделал. А я
  глазами хлопал, я ж понятия не имею, что он там должен был делать... Что,
  вот кстати?
   - Не твое дело. - Скляр проворно сунул орден во внутренний карман куртки.
  - Забыли. Понятно?
   - У меня к тебе ма-ахонькая просьбочка, - сказал Костя вовсе уж
  недружелюбно.