зывая
  сигнальные растяжки, характеризуя местность, кратко и емко вводя майора в
  курс того необходимого минимума, что в данной ситуации полагался. Все было
  дельно и правильно, но понемногу майор стал отмечать, что здешний комендант
  чересчур уж упирает на нейтралитет села, на сложившиеся, знаете ли,
  традиционные отношения мирного сосуществования, всецело одобренного
  командованием, а через него - и теми, кто повыше...
   Он ничего не сказал вслух. Хотя выводы для себя сделал. Что поделать,
  такова се ля ви. Старлею очень нравилось стоять именно здесь, где
  практически не стреляют, где лишь изредка замаячит на горизонте разведка
  душков, которую в первую очередь постараются отогнать сами обитатели
  кишлака. Уютное местечко посреди войны, где этой самой войны словно бы и
  нет.
   И глупо было бы ставить старлею в вину эту потаенную радость - инстинкт
  самосохранения человеку свойствен даже сильнее всех прочих инстинктов, дело
  житейское. И все же был тот легонький страх, что прочитывался где-то под
  поверхностью, - опасался старлей, что появление загадочной группы может,
  чего доброго, нарушить прежнюю идиллию, опасался, что уж там.
   А потому вызывал у майора чувства сложные и отнюдь не благостные: от
  легкой неприязни до разочарования непонятно чем и кем...
   Он покосился через плечо. Метрах в ста от них, у ветхого заборчика,
  торчала стайка местных пацанов, открыто наблюдавших за новоприбывшими.
  Хорошо еще, от этих