орого сцапали
  с сыном и племянником, - мужик битый, кому попало не поддался бы, вовремя
  заметил бы и отбился. Он у них тут числится среди местных крутых, не в
  смысле криминала, а в рассуждении жизненного опыта, зажиточности и
  ловкости... И вроде бы нет в окрестностях бандочек, которым он что-то мог
  задолжать, на хвост наступить... Непонятно.
   "Еще бы, - мысленно продолжил майор. - Нет в округе других банд, кроме
  Джинна с братией. А Джинн с этим кишлаком никак не повязан - ни старыми
  счетами, ни кровной местью. Да и какая может быть кровная месть, если
  чеченцев у него - процентов десять от общего количества? Разве что
  самодеятельность чья... нет, не допустит Джинн никакой самодеятельности в
  ущерб делу. Р-раз - и на манер того, что было под Бихи-Юртом..."
   Ну, там было немного по-другому, правда. Там Джинн самолично положил из
  ручника восемь человек казанских, выпускничков подпольного ваххабитского
  заведения, обучавшего не только теории, но и практике - с упором на
  подрывное дело и диверсии. Он искал агента, подозревал, что агент среди этих
  восьми. Вот только ирония судьбы в том, что все восемь были честнейшими
  ваххабитами, а тот, искомый, по имени Каюм, как раз и наблюдал это
  поучительное зрелище, стоя среди тех, кто был вне всяких подозрений...
   - Вообще, нам бы усиление не помешало, - прервал его размышления Михалыч.
  - Тут по автостраде в последнее время повадился муфтий Мадуров ездить, со
  свитою.