любно. - Ты ко мне больше с просьбами не лезь. Усек, усатый? Тебе
  делаешь одолжение, как человеку, а ты потом цедишь через губу, словно лишнюю
  шестерку нашел. Да у меня в Питере такие, как ты, за моими блядями
  "тампаксы" выметают...
   Он добросовестно выполнял инструкции Каюма: поссориться со Скляром по
  любому удобному поводу, зацепиться за все, что только возможно, вынести
  конфликт на люди (имелся в виду, конечно, здешний сплоченный коллектив).
  Увы, повода никак не подворачивалось - зато теперь какой роскошный
  появился...
   - Что-о?
   - Ты глазами-то не сверкай, не сверкай, - сказал Костя, всем своим тоном
  выражая презрение к собеседнику. Благо по легенде он, ясное дело,
  представления не имел, кто такой Скляр и сколько на нем жмуриков. - У меня в
  Питере, говорю, такие, как ты, сосали да причмокивали...
   Краем глаза он зорко следил за верхними конечностями Скляра и легко
  перехватил правую, едва она рванулась к физиономии. Чуть вывернув кисть
  приемчиком, которого Скляр определенно не знал, с тем же хамским напором
  прошипел:
   - Костями не махай, чмо, а то поломаю, как сухую макаронину. Сидишь тут,
  чухонкам попки гладишь, пока путевые ребята для тебя рискуют...
   Он видел, что Скляра проняло всерьез. Как многие, прошедшие и Крым, и
  Рым, Скляр никак не мог похвастать крепкими нервами и заводился с
  полоборота. Костя с удовольствием наблюдал, как "пан сотник" на глазах
  бледнеет от ярости.
   - Это