ицу тоже у него забрал?
   - Ага.
   - Посиди пока, отдохни, - сказал майор.
   - Развяжи руки!
   - Обязательно развяжу, потом... Он направился в ту сторону, где валялся
  второй. Разумеется, тот так и лежал, спутанный, а сидевший над ним на
  корточках Краб рассказывал пленному что-то увлекательное - настолько
  увлекательное, что связанного прошиб цыганский пот и он, полное впечатление,
  был близок к обмороку.
   - Ну, рассказывай, сиротинушка, - сказал майор, тоже опускаясь на
  корточки.-Рассказывай, кто ты таков есть и как докатился до такой жизни. Вот
  тебе мое удостоверение, для ясности... А во вторых строках моего письма могу
  поведать кодовое слово "Георгин". Говорит оно тебе что-нибудь?
   - Еще как, товарищ майор! - радостно возопил связанный. - Пион я, Пион! Я
  ж к вам шел, должен был дать белую и зеленую, когда стемнеет, ждать от вас
  красную и белую...
   Испытав несказанную радость, майор, однако, никак этого не выказал.
  Наоборот, нахмурился:
   - То ты - Пион, то - мусульманин, Бадруддина знаешь...
   - А что тут удивительного? - зачастил пленный. - Я ж оттуда... был
  оттуда... словом... Что мне было кричать, когда этот начал вопить "Аллах
  акбар"? Я думал, наши... то есть, ихние...
   - Запутался ты, я смотрю, уважаемый, - холодно сказал майор. - Меж нашими
  и вашими...
   - Сплошные "Три мушкетера", - подхватил Краб, человек начитанный, как
  подобает морскому офицеру, пусть и бывшему. - Папенька Мушкетона изобрел
  веру смешанную,