лями.
   На сей раз обошлось без вульгарных веревок: для Джинна были припасены две
  пары персональных наручников, а запасная пара оказалась тоже как нельзя
  более кстати, чтобы украсить запястья и щиколотки Аль-Бакра. Пиона не было
  нужды пеленать - он стоял навытяжку с невыносимо радостной рожей, готовый
  исполнить любой приказ, отмыться, покаяться, горы свернуть... На него и
  внимания не обращали - куда денется, сволочь...
   Джинн, уже пришедший в себя, издал нечто среднее меж стоном и мычанием,
  прямо-таки взвыл от бессильной злости - ну, вполне естественная реакция
  человека на самый крупный в своей жизни проигрыш, пусть его.. Костя - одни
  глаза сверкали на испачканной землей физиономии - перевернул его на спину.
  Извлек из нагрудного кармана ломтик завернутого в целлофан, волглого,
  размякшего сала. Быстренько сорвал обертку и запихнул гостинец Джинну в рот,
  ласково приговаривая:
   - Жри, подлюга, чем богаты... От сердца отрываю... - И, зажав двумя
  пальцами пленному нос, рявкнул. - Жуй, сука, кому говорю!
   Джинн поневоле делал судорожные глотательные движения.
   - Не подавится? - с живым интересом и нешуточной заботой поинтересовался
  Краб.
   - Неа, - ликующе ответил Костя, в котором, как и у остальных, дикой
  волной бушевали получившие выход эмоции. - Я ему тоненько нарезал,
  сглотнет... опа! опа! хорошо пошло...
   - Дети малые! - послышался окрик майора. - По местам!
   Только тогда они неохотно бросили потчевать гостя, заняли