ребята, эту традицию
  поломать, доказать, перефразируя старый афоризм, что неуловимых в нашем деле
  нет... Трудновато, правда.
   "Плохо мы все-таки перенимаем западные традиции, - с некоторой грустью
  подумал Костя, пригубив из бокала хорошей водки. - Будь мы израильтянами из
  "Моссад", а эта шобла - палестинцами, все было бы в сто раз проще. Решетили
  бы их прямо посреди улицы с трех точек, подкладывали бомбы под седалище, в
  ответ на робкое нытье общественного мнения объясняя непреклонно, что иначе с
  террористами и нельзя. Впрочем, и деды наши были не в пример решительнее:
  Паша Судоплатов рванул Коновальца, суку террористическую, прямо посреди
  сытенького и благополучного европейского городка. И никто по этому поводу не
  заламывал рук и не стенал о гуманизме... Наоборот, заверили Пашу, что Родина
  может им гордиться, что было чистейшей правдой. А тут изволь улыбаться и
  уважать кукольный суверенитет вместо того, чтобы выбросить на это заведение
  взвод волкодавов, пошвырять Джинна с его бандой в кузов и рвануть через
  границу на полной скорости, пока местные полицаи не опомнились..."
   - Извиньите, - сказал лысый на довольно сносном русском, глядя прямо на
  него. - Вы бы, в свою очередь, не могли рассказать о вашьей деятельности на
  благо свободы?
   Прежде чем Костя нашелся, что ответить, непринужденно вмешался Джинн:
   - Боюсь, не получится, господин Нидерхольм. Наш друг - из тех борцов, о
  которых пока рассказывать, безусловно, не следует...
   - Оо-о, понимаю!