зверь, а представитель очень маленького, но страшно гордого
  народа. Нас, чудымбердынцев, всего-то двести человек. Живем... ну, если не
  доехать километров полсотни до Дагестана и взять правее, то там в аккурат
  будем мы. На два лаптя правее солнышка.
   - Издеваетесь?
   - Ничуть. Целых два аула. Один - Чудым, а второй - Бердым. Я как раз из
  Бердыма. У нас - старшая ветвь, а в Чулыме - младшая, хотя они и
  притворяются, будто все с давних пор обстоит как раз наоборот... У нас даже
  своя письменность есть, происшедшая прямиком от древнегреческой.
   - Не обманете, - убежденно сказала Лиза, медленно потягивая очень даже
  неплохое вино из Джинновых запасов. - Я знаю, конечно, что в Дагестане в
  каждом ауле сплошь и рядом - свой народ, со своим языком, но все равно...
  Совершенно славянская физиономия.
   - Это плохо?
   - Отнюдь. А то чудымбердынцев каких-то придумали...
   - Ну, не хочется мне, Лизочка, выступать перед вами насквозь прозаическим
  славянином, - сказал Сергей с ухмылкой. - Хочу быть гордым джигитом с
  непроизносимым названием. С кынжялом, четырьмя женами и кабардинским
  скакуном...
   - А вы, правда, кто?
   - Человек божий, обшит кожей. Не надо так напрямую ставить вопрос,
  Лизочка, а то я в вас заподозрю агентессу КГБ.
   - Его ж уже давно нет, КГБ.
   - Ш-шуку съели, а зубы остались. Слыхали такую народную мудрость?
   - Ох, какой вы у нас загадочный...
   - Какой есть, - пожал он плечами с простецкой улыбкой.
   - Нет,