ь прав, поскольку-злой чечен...
   Чтобы прогнать эти стыд и неловкость, он вспомнил, что этот чертов
  философ, внук зарезанного дедушки, вчера выдал им аванс за оружие фальшивыми
  долларами. Все полсотни купюр, как в темпе установили здешние специалисты,
  оказались фальшаками, правда, мастерски исполненными, вероятнее всего, даже
  не в Иране, а в Западной Европе - или, учитывая происхождение Джинна,
  где-нибудь под Карачи...
   - Мы сразу уедем, как только погрузимся? - поинтересовался Заурбек, на
  сей раз гораздо эмоциональнее.
   - А что? - покосился на него Сергей, перехватил взгляд. - А-а, на лирику
  тянет?
   - Ну и тянет, - согласился Заурбек, поглядывая на девиц в коротком,
  открытом и облегающем, шлявшихся там и сям четко рассчитанными маршрутами. -
  В горах этого нету.
   - Увы, - злорадно сказал Сергей. - Уезжаем сразу, как только погрузимся.
   - Ага, - кивнул Костя. - И никакой тебе лирики. Белла, чао, Белла, чао,
  Белла, чао, чао, чао... - Он насвистел мотив и даже припомнил обрывки
  куплета: - Я проснулся сегодня рано в нашем лагере в лесу...
   К его удивлению, Заурбек грустно подхватил:
   - Прощай, родная, вернусь не скоро, Белла, чао, Белла, чао, Белла, чао,
  чао, чао, я на рассвете уйду с отрядом горебалдейских партизан...
   - Гарибальдийских, балда, - хмыкнул Костя. - Ты-то где песенку ухитрился
  слышать? Сколько лет прошло...
   - Как это - где ухитрился? Мы ж все когда-то жили в Советском Союзе, не
  забыл?
   "А ведь забыл, - горько