им предоставляли решать проблемы на свое разумение.
   - Шли бы вы своей дорогой, господин старший есаул, - мирным тоном
  предложил Сергей. - Вон солнышко светит, публика гуляет, совсем неподалеку
  пивком торгуют...
   - А в рыло хочешь?
   - Помилуйте, да кто ж хочет?
   - А документы у тебя есть? - подбоченясь, рявкнул есаул. - Твоя машина?
  Посмотрим, что привез, зуб даю, наркоту какую-нибудь... Документы давай!
  Кому говорю? И на машину тоже! И третьего сюда зови! - кивнул он на
  Заурбека. - Разбираться будем всерьез, а то поналезло вас тут, приблудных...
   - Если что, берешь коротышку,-сказал Сергей по-английски, совершенно
  беззаботно улыбаясь.
   Улыбка эта ангельской кротости есаулу не прибавила, наоборот, он зашипел,
  словно перегревшийся чайник, и рявкнул:
   - Вы мне тут по-своему не гыркайте, черномазые, по-русски в России
  говорите!
   И рванулся в атаку, выхватив нагайку из-за голенища, как ему, наверное,
  казалось, невероятно ловко и проворно, размахнулся от души...
   Вот только Кости каким-то чудом не оказалось в том месте, куда коротыш
  целился, и тяжелая плеть из витых кожаных полосок совершенно впустую
  полоснула по воздуху, а в следующую секунду по причудливой траектории
  крутанулись сапоги, шашка, сам есаул, с грохотом приземлившийся на
  забросанный всякой дрянью асфальт в нелепой позе. С той же ослепительной
  улыбкой Сергей согнутыми ладонями уцапал обоих казаков за шеи, под затылком
  - и звонко треснул