ей рода человеческого, безусловно нервных и
  дерганых, - уж Скляр-то прекрасно себе представлял, что за народ гулеванит у
  него над головой и насколько чревато этих ребят задевать всяким там тыловым
  чистюлям...
   Так и шло: громко делились воспоминаниями и впечатлениями, временами
  срываясь из-за стола сплясать нечто исконно русское с молодецким топотом и
  уханьем, визжали и смеялись девицы, магнитофонные вопли временами сменялись
  дружным хоровым пением классических застольных шлягеров про мороз-мороз и
  черный ерик...
   Это был грамотно поставленный спектакль, конечно. И пока одни
  безукоризненно исполняли роли, другие, чье присутствие в квартире
  посторонними не улавливалось вовсе, работали. К окну Скляра давно уже
  опустили неприметный микрофончик и потому имели полное представление о
  происходящем на явке. Там, внизу, было высказано вдоволь матерных слов как о
  неожиданном празднике, так и его участниках, - но, как и предугадывалось,
  Скляр после некоторого размышления приказал своему немногочисленному
  гарнизону сидеть тихо и ни во что не встревать. И еще раз кратенько расписал
  диспозицию на завтра, чем полностью подтвердил первоначальные версии
  следаков - и о том, что он прилетел сюда как раз встретиться с этой гнидой
  из штаба округа, и о том, что в квартире складировано немало интересного.
  Увы, о месте завтрашней встречи так ничего и не услышали...
   Что ж, это не смертельно. Место встречи неизвестно, но его,