оряя
  классиков, изменить нельзя...
   Часу в пятом ночи веселье пошло на убыль - иные из гостей стали
  расходиться, сотрясая подъезд "хрущобы" топотаньем и пением. Оставшиеся в
  квартире понемногу выключались из гульбы, а там и окончательно умолкли к
  тихой радости соседей.
   Все равно главное уже было проделано - под маскирующий топот плясок и
  музыку пара половиц аккуратно убрана, шланг подсоединен к крану, и его
  свободный конец выведен к месту, выбранному после надлежащей консультации с
  самым что ни на есть мирным специалистом, знавшим все о "хрущевках",
  особенно о том, как ведет себя свободно льющаяся вода и где она протечет
  сквозь перекрытия, если не ограничивать ее во времени и напоре.
   Конечно, в столь деликатном деле нельзя было стопроцентно поручиться за
  точные предсказания. Водной стихии предстояло действовать совершенно
  самостоятельно - и все равно кое-какие предварительные расчеты сделать
  можно...
   Воду пустили в шесть пятнадцать утра, и она, идиллически журча,
  заструилась согласно законам природы.
   В семь сорок шесть этажом ниже заметили неладное - надо полагать, влажное
  пятно на потолке. А там и закапало. Капли должны были понемногу превращаться
  в ручеек - что, судя по некоторым уловленным микрофоном репликам, имело-таки
  место.
   В квартире наверху внимательно слушали. В квартире внизу зло материлась
  чертовски плохо выспавшаяся в эту ночь троица. Чем дальше, тем больше
  события разворачивались