и не очень помнил, на сколько метров спустился в шахту. Очень хотелось
  дойти до конца лестницы. И я дошел. Дошел до еще одной двери со
  штурвальчиком.
   Смешно, но я даже тут не побеспокоился, что за мной никто не приходит.
  Мои руки взялись за штурвальчик и стали его поворачивать.
   Здесь тоже не было мин. Во всяком случае, мне так показалось. Переступив
  через порог, я оказался в туннеле. Фонарь осветил поржавелые рельсы, кабели
  на стенах, как в метро, матовые плафоны негорящих ламп, вцементированные в
  бетон. Я посветил в один конец туннеля, потом в другой - конца туннеля видно
  не было. Правда, метрах в десяти от меня на рельсах стояла вагонетка.
   Я сразу сообразил, что это недействующая шахта, где шахтеры братской ГДР
  дают стране бурого угля. И не берлинский Убан тоже. А потому мне стало жутко
  интересно заглянуть в вагонетку. Поглядывая под ноги, посвечивая фонарем в
  разные стороны, я дошел до ржавой, но вполне крепкой тележки, на которой
  можно было прочитать номер 26.
   Заглянув в вагонетку, я ничего интересного не увидел: лужица грязной
  воды, накапавшая с сырого потолка, - вот и все. Зато туда захотелось
  залезть. Просто так, от не фига делать. Я оттолкнулся от рельсов, упершись
  руками в края бортов вагонетки, и запрыгнул в нее. Заскрежетали оси,
  провернулись колеса, и вагонетка покатилась. Конечно, я думал, что это
  ненадолго, но вышло совсем не так. Мне казалось, что, прокатившись несколько
  метров, она замедлит движение и остановится, но она начала