на лицах. Они
  перебрасывались короткими фразами на английском, но ни одной я понять не мог
  - трояк не позволял.
   Впечатление было, что меня собираются резать. В свое время наши советские
  врачи удаляли мне аппендицит без наркоза. То есть не совсем без наркоза, а с
  одним новокаином. Это было очень больно. Но тогда я, хотя мне и было лет
  четырнадцать, все-таки понимал, что если не отрезать, то будет еще хуже.
  Сейчас я как раз наоборот догадывался, что резать меня вовсе не обязательно.
  У меня, тьфу-тьфу, ничего не болело. Операции я не заказывал, жалоб ни на
  что не делал. Какого хрена эти штатники за меня взялись? Неужели они и
  впрямь такие суки, как утверждал наш замполит?
   - Эй, позвал я, - кто-нибудь по-русски кумекает?
   - Кумекает, кумекает, - отозвался из-под маски какой-то мужик. Что-то
  подсказало мне, что это он плеснул мне в морду газом.
   - Чего вы со мной делать хотите? - спросил я.
   - Садистские эксперименты, - спокойно сказал мужик. - Ты что, не уловил,
  что я доктор Менгеле?
   - Чего? - не слыхивал я ничего про этого доктора, но кто такие садисты,
  слышал.
   Мужик хихикнул, и я понял, что он издевается.
   - Ты не бойся, - сказал он посерьезней. - Ничего тебе не отрежут. И
  вообще, никакой хирургии не будет. Мы будем изучать твои сны. Что ты увидишь
  во сне, то нам и расскажешь, понял?
   - А если я ничего не увижу?
   - Увидишь, увидишь!
   - А если совру, скажу, что не то видел?
   - Ну, это мы сможем проверить. Ты у нас будешь к детектору лжи подключен.