ел на
  руках у матери и водил глазами из стороны в сторону.
   - Хорошо, - сказал старик очень тихо, - хорошо, что ты пришел, Бен.
  Покажите мне малыша. Подойди сюда, Милли.
   И моя мама поднесла меня к этому страшному старику. Я был в ужасе, когда
  она нагнулась над ним и его страшная, желтая, с зеленоватыми тонкими венами
  рука медленно потянулась ко мне.
   - Ричард Браун... - прошептал дед. Это был мой дед!
   Мама всхлипнула, а старик погладил меня по плечику, мне стало совсем
  страшно, и я заревел.
   - Он похож на тебя, Милли, - седая щетина и морщины деда были так ужасны,
  что я орал как резаный. - Но все же это Браун...
   И опять "включился свет".
   - Как ты себя чувствуешь, Дик? - спросил джентльмен в маске. Я ответил:
   - Олл райт, сэр.
   Эту фразу, я, конечно, сумел бы составить и при своем трояке по
  английскому. Но произнес я ее так, как мне никогда до того не удавалось. И
  уже произнеся, я с каким-то легким, запоздалым удивлением отметил, что понял
  фразу, произнесенную цэрэушником по-английски. И притом признал себя
  Диком... Нет, в этот момент я еще помнил, что я - Коротков Николай Иванович.
  Но уже очень смутно.
   - Рассказывай, что ты помнишь, - велел парень из Си-ай-эй, и я стал
  рассказывать сон. По-английски, без запинки, совершенно естественно, с
  интонациями и выговором, которые могли быть у человека, рожденного под
  звездно-полосатым флагом.
   - Спать! - вновь приказал мне парень, и я вновь нырнул во тьму
  "кинозала", где меня