е
  нашлось, за исключением плетки, которая хранилась здесь, по-видимому, еще с
  колониальных времен, да пары наручников, возможно, менее древних, но зато
  гораздо более ржавых. Никакого досье или картотеки на неблагонадежных,
  которых Капитан хотел набрать к нам в "армию освобождения", тоже не
  оказалось. Имелся только журнал приема и сдачи дежурств.
   Единственной пользой от этого журнала было то, что мы нашли в нем
  домашние адреса полицейских Переса и Гомеса, а также ночного сторожа
  Альберто Вердуго. Из этого мы заключили, что никаких иных правительственных
  сил в городе нет, и мы обладаем над ними более чем двойным превосходством в
  силах. Капитан уже хотел приказать идти по домам и брать полицию, пока она
  спит, но тут в полицейский участок вошел ночной сторож с фонарем и
  бейсбольной битой в руках. Это было все его вооружение. Увидев нас, то есть
  семерых вооруженных до зубов людей в маскировочной униформе с красными
  звездами на беретах и кепи, он ничуть не испугался и даже, как нам
  показалось, не удивился:
   - А-а-а! Вот вы и пришли! Вы, должно быть, от Че Гевары? Ой, забыл, ведь
  Че убили... Значит, вы от Фиделя! Это очень хорошо! У нас давно пора
  установить какую-нибудь власть... Стало быть, вы эти самые, партизаны? Давно
  у нас их не было. Лет эдак... сорок, а может, пятьдесят. Да, все пятьдесят!
  Или около того... Последний партизан, которого я видел сам, был Антонио. Вы
  про него, конечно, не слыхали, вы мальчики молодые, не помните.