и, а Капитан приказал сторожу:
   - Стучи в дверь и скажи, что это ты, пусть откроют! Дед постучал своей
  бейсбольной битой по двери.
   - Линда, открой, я по делу! Скажи, Марсиаль дома?
   - Да нету его... Где ж ему дома быть? Он в полиции, дежурит, - отозвался
  старческий женский голос.
   - Нету его в полиции! - сказал дед, опасливо поглядывая на автомат
  Капитана. - Открой...
   - Да к Сильве он ушел, дедушка, - наябедничал девичий голосок, - там и
  ищи...
   - Где это? - спросил Комиссар. Дед безмолвно указал битой в проулок.
   Дом Сильвы мы обнаружили быстро. На сей раз деда оставили под охраной
  Киски на дальних подступах к цели, чтобы он там кашлял и чихал в свое
  удовольствие.
   - Они на чердаке, - Капитан прислушался к приглушенной возне и смешкам.
  Телесериал, видимо, закончился, и над городом стояла почти идеальная тишина.
   По приставной лестнице мы бесшумно влезли на чердак, и мощный
  аккумуляторный фонарь, который держал Пушка, осветил весьма любопытную
  картину. На старинном пружинном диване, в чем мать родила, лежали двое: он и
  она. По полу были разбросаны различные предметы дамского туалета и
  полицейского обмундирования. Портупея с "кольтом" 45-го калибра висела на
  крюке, вбитом в коньковый брус.
   - Каррахо! - зарычал Гомес, но вовремя увидел нацеленные на него стволы.
  Девица ошалело выкатила глаза. Она так напугалась, что даже завизжать не
  могла и тем избавила нас от лишних хлопот.
   - Тихо! - Комиссар поднес палец ко рту и снял